Ольга Ускова, Cognitive Technologies: «ИИ не должен писать книги, он нужен как секретарь»

Ее называют матерью российского ИИ. Потомственный программист, математик, предприниматель и писатель поделилась своими взглядами о том, будет ли искусственный интеллект писать книги и почему отечественные устройства, снабженные искусственным интеллектом, почти никогда не выходят в серию

Ольга Ускова. Фото: пресс-служба

С Ольгой Усковой беседовал главный редактор Бизнес ФМ Илья Копелевич.

Честно скажу, до того, как я начал готовиться к нашей встрече, не знал о ваших книгах. Мы обязательно об этом поговорим. Ну а начнем мы с искусственного интеллекта, причем в самом прикладном его смысле. Компания Cognitive Pilot разрабатывает технологию беспилотного управления транспортными средствами и даже создает беспилотную технику для сельского хозяйства. Но не только. Я видел на картинках трактор, который без людей, без пилота, выполняет самые разные работы. Почему вы выбрали именно это направление?Ольга Ускова: Это сейчас одно из самых прогрессивных направлений, поскольку во всем мире ситуация ужесточилась и с кадрами, и с миграцией людей. Страны закрылись на «самообслуживание». И потребность в искусственном интеллекте, в помощнике, который бы решал сложные задачи производства, стала ключевым параметром конкуренции.Если у тебя этого нет, то ты просто оказываешься неконкурентоспособен. Это как если у тебя нет телефона, то ты не можешь вести продажи, если у тебя нет компьютера, то ты не можешь вести бухгалтерию. Это естественный виток эволюции, естественный виток глобальной конкуренции. В этом смысле то, что мы производим, сейчас на пике спроса. И это больше, чем просто трактор. Это универсальная транспортная платформа на базе искусственного интеллекта, которая в зависимости от навесного оборудования и загружаемого софта может заниматься уборками улиц, сельскохозяйственными работами разного толка. И в каком-то смысле это такой же переворот в транспортной зоне, как изобретение двигателя внутреннего сгорания или как переход на электродвигатели…Сейчас, когда говорят про ИИ, то в первую очередь имеют в виду большие языковые модели или, проще говоря, ChatGPT и нечто на него похожее. А тот ИИ, которым вооружено беспилотное транспортное средство, имеет ли что-то общее с этим ИИ, про который все говорят?Ольга Ускова: Имеет, конечно, ведь идеология построения таких систем строится на нейронном программировании, нейронных сетях. Но есть принципиальные различия между генеративными моделями (большими языковыми моделями) и так называемым Life Critical AI — ИИ, который ставится на реальные устройства, связанные с риском для жизни человека. Например, в Петербурге у нас под управлением ИИ работают 350 трамваев — каждый день они перевозят тысячи человек. С точки зрения математики алгоритмы для таких задач намного круче, чем генеративка, — это другой уровень ответственности. Генеративка может себе позволить ошибки, и никто не умрет. А в нашем случае точность в сильном приближении стопроцентная. Нет промежуточных вариантов, нет 95% распознавания. Это значит, что ты должен либо видеть, либо не ездить.Один ваш коллега, Владимир Арлазаров, некоторое время назад у нас говорил, что считает большие языковые модели неким пузырем, баловством, и очень дорогим притом. А индустриальный, отраслевой интеллект стоит гораздо дешевле и решает более важные задачи. Что вы об этом думаете?Ольга Ускова: Не совсем соглашусь. Это разные зоны, и нельзя сказать, что языковая модель это чистый пузырь. Это аналитика, предиктивка, это блоки для организации систем управления. В частности, тема Palantir Technologies, оптимизация управления большими системами, отчасти использует и языковую модель. То есть это область не только для развлечения.Тем не менее говорят, что сила больших языковых моделей — в их универсальности, они могут научиться всему, что делает человек.Ольга Ускова: Нет, система учится тому, чему ее учат, и учится в рамках тех алгоритмов, которые в нее заложены. Просто вокруг темы с искусственным интеллектом надувается каргокульт. Там нужен шаман, нужны башки, нужно, чтоб стоял глиняный самолет… А плюс это все неплохо кормит, все эти шаманчики выступают, рисуют графики, собирают залы.Меня всегда поражает, что люди идут слушать эти выступления, притом что за плечами у лектора ничего нет, — ни созданных языковых моделей больших или маленьких, ни построенных заводов. В этом смысле Илон Маск совершенно гениален. Направление его бизнесов абсолютно конкретное: он занят спутниками, космосом, ИИ в Tesla. И ему, полагаю, обидно наблюдать взлет OpenAI Сэма Альтмана, который совсем даже не конкретен.Капитализация у Альтмана растет со свистом, не привязываясь ни к каким реальным плотным историям. И Маск сейчас получается просто гениальный шоумен. Он начал судебные процессы против Альтмана на тему того, что на старте они с Сэмом договаривались что ИИ будет некоммерческой штукой для всего мира, а Сэм теперь делает на этом деньги.Последнее выступление Маска было совершенно замечательным: он, понимая, как реагирует мировая аудитория, сравнил деятельность Альтмана с сюжетом «Терминатора».Он больше всех запугивает этим искусственным интеллектом.Ольга Ускова: Конечно. И все бегут греться к этому костру.Доля истины есть в этом?Ольга Ускова: Очень маленькая. Она в том, что эта новая отрасль, которая родилась, и это уже данность. Мы живем в новом обществе, в котором наряду с биологическими существами возникают кремниевые существа. Это видно даже на уровне наших когнитивных мини-тракторов — они выезжают на поле и принимают решения, что объехать, про что сообщить, что убрать. У них есть задача, в рамках которой они действуют.Иными словам, они уже не объекты, а субъекты, обладающие определенной границей свободы воли в рамках поставленной задачи.Когда запускается любая отрасль, особенно если она денежная, а тут деньги видны, то с небольшим отставанием тут же начинает расти антитеза. Если есть интернет, то есть и даркнет. Или пошел развиваться искусственный интеллект, практический, и тут же начинается история с серым производством оружия, распространением наркотиков при помощи ИИ. Все это — серьезное изменение мира, приблизительно такое же, как расщепление атома в свое время, когда возник мирный атом, и возник атом, который массово убивает на новом уровне. Поэтому надо убрать эмоции.Когда люди находятся в эмоциональном ажиотаже, у них отключена логика. И они вместо того, чтобы заниматься созданием удобной жизни при участии новых открытий, новых инструментов, начинают охать и ахать, и основной пар выходит в свисток. Этим пользуются конкурирующие стороны, которые медленно, но верно проводят свою линию. И такова экономика новой реальности.Давайте вернемся на землю и поговорим конкретно про тракторы. Как-то вы, выступая в Совете Федерации, сказали, что у нас появляется много интересных прототипов, которые ничуть не хуже, чем передовые образцы. Но почему устройства, снабженные искусственным интеллектом, почти никогда не выходят в серию?Ольга Ускова: Это выступление произвело определенный резонанс, потому что здесь мы совпали с Валентиной Ивановной Матвиенко в представлении о мире. И с ее подачи в сентябре 2025 года мы запустили кластер по беспилотию и отечественной электронике с ИИ на базе наших Томских заводов. В проект вошли десять заводов и три университета.Ключевая цель была именно такая — перейти от экономики демонстрации обещаний к экономике реального производства. Экономика реального производства невозможна без промышленного планирования. А оно, в свою очередь, невозможно без гарантированного заказа. И когда мы всю эту конструкцию начали выстраивать, то сказали коллегам, что, чтобы запустить конвейерную линию, нам надо понимать, сколько роботов нам понадобится в течение следующих трех лет минимум.Трехлетнее планирование надо выстроить таким образом, чтобы можно было запускать собственное производство не на уровне одного-двух прототипов. И это самый тяжелый момент, ведь что такое планируемый заказ? Это крупные государственные и прочие предприятия, которые всегда являлись флагманами как заказчики. Это предприятия, в которых участвует государство в том или ином виде, у которых государство является ключевым и единственным заказчиком. И здесь получается настоящая борьба интеллектуальных с богатыми.У богатых и так все нормально — коалиции складывались веками, барьерные системы очень жесткие. Стать подрядчиком такой корпорации — это надо родиться определенным образом. И для страны такая история пагубна, потому что, пока идет экстенсивный путь развития, то все нормально. А когда надо вводить что-то новое, то это становится тяжелым моментом.А как это касается непосредственно вас?Ольга Ускова: Никто не контролирует скорость принятия решения, не коррелирует это с общей экономикой предприятия. В случае, например, с РЖД, был эксперимент по введению локомотивного управления. Эксперимент прошел удачно, все приняли, мы прошли сертификацию. После этого вице-президент отчитался перед зампредседателя правительства РФ Григоренко о том, что вот-вот все закупят.Разговор был в 2023 году, прошло уже три года, а никакой закупки нет. В 2023 году везде стоял Siemens. Я не думаю, что они с тех пор сильно что-то заменили, я не видела замены сименсовских камер или радаров на отечественные. Во всяком случае, даже тендера не было, иначе мы бы участвовали.Чем ситуация у нас в этом смысле отличается от Америки, от Южной Кореи, не говоря уже про Китай, где все это происходит быстро?Ольга Ускова: Китай — другая история. У Китая есть промышленный план. Тема государственного планирования и промышленного планирования является одной из ключевых. И в рамках промплана мы видим их грандиозный прогресс — это победа коммунистической экономической модели над империалистической. Что касается США, то они устроены так же, как мы. Да, в этом смысле мы похожи на Америку. У них все происходит медленно, но, во-первых, есть понятие «жареного петуха», когда кризис заставляет убыстряться. А во-вторых, у них двухпартийность, при которой вторая партия всегда жестко пинает первую и ищет, за что бы укусить.Поэтому, когда начинается «жареный петух», они тут же ускоряются. Так, когда началась вся эта военная история, они, будучи на стыке двух склок, двух политических партий, приняли несколько законов. В частности, теперь есть закон, что если в течение полугода стратегическое предприятие не внедряет новую технологию, то их штрафуют, и встает вопрос о смене операционного управления.В Америке тоже, как мы знаем, технологические компании очень быстро развиваются благодаря госзаказам, часто оборонным.Ольга Ускова: В любой стране государство — один из крупнейших заказчиков. Естественная монополия — это всегда роль государства. Но, возвращаясь к базовому вопросу, дело здесь не в РЖД и иже с ними, а в самой структуре обязательств перед государством.Заказчик должен сознательно переходить на новую технологию, в первую очередь потому, что он пользуется государственным ресурсом в виде налогов, в виде бюджетных поступлений, субсидий. Если же ты просто коммерсант, который занят только собой и к государству не обращаешься, да ради бога, ты можешь хоть на лошади пахать, если тебе так нравится.Но если ты каким-то боком взаимодействуешь с государством и берешь у него займы, пользуешься субсидиями, то ты должен заниматься в том числе вопросом оптимизации собственного управления и производственного процесса. И все это выстраивается в определенную цепочку. Скажем, РЖД заказали камеры и радары, завод поставил их на серию. Далее, камерам-радарам нужны определенные линзы, шильдики, и следующий завод поставил их на серию и так далее. И в итоге цепочка из четырнадцати предприятий загружает конвейер. Это все связанные процессы, это организм. Государство живет, люди работают, идут отчисления на науку, и наука развивается.А частный бизнес, который по своей природе более гибкий, может обеспечить необходимый заказ для наших инновационных разработок?Ольга Ускова: Может, но сейчас он находится в очень тяжелом состоянии. Наверное, вы смотрели интервью Евтушенкова? Очень показательно. Владимир Петрович — мастодонт, а АФК «Система» — это всегда был технологический монстр. И Владимир Петрович это всегда подчеркивал. Жизнь у него складывалась по-разному, но когда неделю назад он выступил с интервью, в котором обозначил, что долг АФК «Системы» государству 1,4 трлн рублей и что это не конец, возникло много мыслей. И тут надо рассмотреть сразу три момента. Первый — то, что Евтушенков вообще выступил с таким интервью — это беспрецедентно. Второй момент — это размер задолженности, при условии, что у него внутри МТС и Ozon. И третий момент — нет ни одного варианта выхода из этой ситуации. Он ничего не предлагает.Ну они продают потихонечку, чтобы снижать долговую нагрузку.Ольга Ускова: Ну да, они понизили: долг был 1,4 трлн рублей, а снизили они его на 200 млрд рублей. Это кривая, которая не сойдется при его жизни. То есть никак. А диалог с Мордашовым, совсем свежий, где они спокойно объяснили, почему нет никаких секретных офшоров и почему они не в состоянии помочь области, показал, что их прибыль упала в 300 раз. Магнитка отчитывается по тем же проблемам, завод Бокарева — то же самое, Пумпянского — то же самое. Можно как угодно это называть: переохлаждением или нет, но когда я была юной девой, это называлось кризис.Возьмем сельское хозяйство. Там все лучше? Эта сфера в ваших интересах. Хочется переключиться на позитив, если получится. Но это не сверхзадача. Задача — правда.Ольга Ускова: Вы знаете, нет понятия «лучше» или «хуже». Все связано. Сельское хозяйство связано с промышленностью так же, как промышленность с сельским хозяйством. Нам надо кушать, а сельскому хозяйству надо на чем-то пахать. Плюс для всего этого нужны деньги. Все упирается в население, в покупательную способность. И если смотреть на цифры за первый квартал, которые дала налоговая: несмотря на повышение налогов, сборы сократились на 20% по сравнению с прошлым годом. Почему? Потому что если корову не кормить и доить, она начинает доиться кровью, а не молоком. Это азы экономики, которые сейчас нарушены. В целом ретейл начинает реагировать на это снижением активности. Официально — около 5%, но, по моим оценкам, гораздо больше. Это означает, что люди покупают меньше еды, спрос падает, и дальше идет цепная реакция. Если говорить о состоянии страны в целом, нужно понимать: бизнес — это фронт, и нужна мобилизация экономических возможностей. Не в смысле собрать что-то с людей, а провести работу над ошибками, снизить давление, дать бизнесу дышать. Два года назад была прекращена работа Титова.Как омбудсмена?Ольга Ускова: Да, омбудсмена по малому и среднему бизнесу нет. У МСП сейчас нет голоса. Сейчас видно, что даже РСПП подает голос как-то странно. Судя по интервью Евтушенкова, даже крупный бизнес начал нервничать. А малый бизнес — он просто…Уходит в тень.Ольга Ускова: Да, уходит в тень. Это стандартная история: уход в наличные, в серую зону. Если начнут пережимать наличку — все закончится, как в девяностых.Давайте все-таки к вашим тракторам. Это интересно: я посмотрел изображения, не все их видели. Расскажите об этом.Ольга Ускова: Это революция. У нас много продуктов-роботов: есть готовые платформенные тракторы, есть «мозги», которые устанавливаются на существующие тракторы, и они становятся умными. Они могут работать автономно, даже в условиях РЭБ. Это наше конкурентное преимущество: мы остаемся в мировых рейтингах в топ-5. Это связано с уникальными российскими технологиями, позволяющими технике «видеть» без спутников. Поэтому работа продолжается даже без интернета.Искусственный интеллект в тракторе — он локальный?Ольга Ускова: Да. У нас три вида нейрочипов: Nvidia, китайские аналоги и российская разработка. Российский чип — очень достойный, мы его тестировали несколько лет.Чей он?Ольга Ускова: Не буду называть, но это отличные российские разработчики.Но ведь у нас отставание в нанометрах?Ольга Ускова: Это другая технология. Проблема только в объемах производства: пока это мелкие серии. Для масштабирования нужен завод. Сейчас идет большой проект по его созданию. Мы уже используем эти чипы, и они нам очень нравятся.Есть ли ограничения по компонентам относительно вашего продукта?Ольга Ускова: У нас около 85% российского. Мы развивали продукт с 2011 года. Постепенно заменяли импорт: радары нашли в Томске, камеры — в Петербурге. В 2020 году голландцы отказали в поставках контроллеров из-за коронавируса. Было сложно, техника даже горела. Но мы нашли российских производителей — тоже в Томске. Сейчас все работает стабильно.Производство растет?Ольга Ускова: Да, особенно по контроллерам — они просто отличные, и они лучше, чем то, что мы когда-то хотели из Нидерландов.Позитив есть.Ольга Ускова: Да, позитива очень много. Просто вопрос в том, чтобы этот позитив не потонул.Не затопил. В конце давайте перейдем к отвлеченному, светлому, но всем интересному. Я теперь знаю, что вы уже написали четвертую или пятую книгу. И эта тема какая-то глобальная — роль искусственного интеллекта. Тем более что вы прямо специально — не знаю, то ли это ради фишки, то ли действительно так надо — при написании своих книг используете искусственный интеллект, который в вашей же компании создан. Причем в мире о такой большой языковой модели никто не слышал. И его название «Ипполит».Ольга Ускова: Он создан у нас, потому что мы его используем для себя, для собственных задач. Он не пишет книжки. Мы его используем так же, как другие используют ChatGPT, — для справок. Мои книги можно отнести к жанру публицистики. Ну так выходит: я пишу о том, что сейчас происходит, поэтому там очень много документалистики. И мне нужно собирать справки. Например, в одной из моих книг очень много историй про Питера Тиля.Книга «Аминь».Ольга Ускова: Да. И в ней есть прообраз Тиля. Рассказывается о нейролинках, нейрочипах в голову, про PayPal-мафию. Конечно, все совпадения случайны. Я это, конечно, пишу в начале, но чтобы оставить себе юридическую лазейку, чтобы на меня не наехали, мне нужно показать, какими материалами я пользовалась. И сбором юридических справок занимается «Ипполит».А помочь сюжет написать?Ольга Ускова: Нет, он не может. Ну и никто не может.Вы знаете, от вас это особенно интересно услышать, потому что вы же математик, потомственный причем. И, как про вас пишут, мать искусственного интеллекта. Ольга Ускова: Бабушка…И в то же время в молодости с Курехиным общались, роком увлекались и книжки пишете. А вот как человек с двумя такими, что ли, натурами скажите: искусственный интеллект должен писать книжки, будет писать книжки или музыку?Ольга Ускова: Я думаю, он уже пишет.Нет, хорошие книжки. Он нужен там, кроме как для проверки фактов?Ольга Ускова: Нет, он нужен как секретарь. Нет, конечно, он не нужен как писатель. Он замечательно имитирует вам стиль и разовьет его. То есть, читая, вы в какой-то момент перестанете различать, где человек, где машина. Если его обучать, загнать в него, например, десять томов Достоевского, а потом сказать: «Напиши в этом стиле историю про больную девочку», — он напишет. И если дать это широкому читателю, вы даже не будете сильно это ощущать. Но у вас внутри ничего не возникнет. Есть такое понятие — резонанс между автором и читателем.Это по-разному называется: «торкнуло», у музыкантов — «соединилось». Каждый это по-своему ощущает и как-то обозначает. Вот: «у меня было» или «случилось». Это связано с совпадением биологических колебаний. Когда биологический автор рассказывает что-то изнутри себя, и если он попадает в набор «клавиш» биологического же населения, возникает общий резонанс. Все вместе плачут над «Муму» или над «Вставай, страна огромная» — в груди что-то зажигается, или над: «Жди меня, и я вернусь». И от симфоний Шостаковича возникает этот резонанс. Искусственно создать это невозможно, потому что это биологические колебания: мы все излучаем, у нас свое излучение.Таких «радаров» мы не можем изобрести в искусственном интеллекте. Серию детективов или что-то в этом роде он напишет, но у вас не будет желания это читать. Вы даже сейчас, глядя на фильмы, видите: те, которые полностью сделаны ИИ, — вроде все то же самое, а выключаешь — потому что нет вот этой проводки. Они не смотрятся.

Источник: bfm.ru